Не крадите золото у Аполлона.
Весь день за окном струился дождь. Прерывистые капли его своевременно стекали с крыш одиноких, заброшенных домов, попеременно охлаждая каждую сиротливую стену.
Никто из нас не знал до конца истину истекающей постепенно жизни, которую раннее так просто было построить из пунцово-красного кирпича…
От воспоминаний веяло запахом зарождавшейся весны, и порой, когда стены всё ещё дышали негасимым жаром, капли ниспадали на них игривым потоком, отчего создавался мнимый, но всё же, паровой эффект.

Не известно отчего, но с каждой приближающейся, как наводнение, секундой, на душе становилось всё тоскливее и тоскливее…
Пустое небо больше не могло служить оправданием странным, необъяснимым людским поступкам.
Глупостью считалось что-либо менять. Но мы больше не невольники,… не рабы, багаж прошлого которых, должен был бы помешать нам в обоюдном поиске приюта от беспредельного, разрывающего наши души на мелкие неравные части, Одиночества. Оно стало для некоторых из нас нашим вторым Я, нашло приют в стенах наших легкомысленных тел.
Пускай же оно будет связано с сознанием каждого из нас, пусть даже неразрывной нитью сомнений и страхов…
Мы познали его вкус так же, как и сейчас земля познаёт вкус пресного дождя.
Мы слышали его голос с самой колыбели, когда раннее наивная и чистая детская душа впервые наполнилась горькой печалью, запомнила голос всепоглощающей скорби…

Капли дождя, по своей форме сходные с горькими слезами потерянного ребёнка, медленными и размеренными движениями стекали по белесым оконным рамам деревенских домов, когда, в свою очередь, заплаканные девичьи вежды растерянно искали желанного душевного умиротворения.
Равновесие, не послушав совет временно накатившей на всех окружающих Ностальгии, давно ферментировало где-то неизмеримо далеко, где лиризм любви давно перестал стоять у истоков забытой цивилизации.
Бездушные капли дождя продолжали медленно стекать по кипенно-белым упругим молодым щекам прохожих, мгновенно вкрапливая в кроваво-красные губы яд, который всё ещё не остыл от непокорности жизненным невзгодам.
Холодные пальцы не прекращали в исступлении дрожать.
Душу наполнило желание проснуться от этого кошмарного сна…
Проснуться в объятиях раннее знакомой всем удачи, чьё дыхание так же спокойно и размеренно, как затихающий треск сухих дров в камине. Оно всегда оказывало двойственное действие, одновременно успокаивающее и взбудораживающее…
Пусть щеки пылают от неистовства. Воспоминания никогда не приносили в жертву терпения.
Его имя попеременно сдавливало Её молодую гортань.
Разум же был безоружен перед всепоглощающим откровением.
Кристально чистое сознание отбивалось барабанной дробью на стенах самосовершенствования.
Сумасшествие сделало нас свободными, дало всем нам крылья. Своей односторонней привязанностью в полоумном шествии, которое в называлось борьбой за жизнь, оно давало нам ещё один шанс почувствовать себя по-настоящему счастливыми…

Отражение в зеркале насмешливо издевалось над ищущим себя мировоззрением. Но оно не находило своего гнусного отражения нигде.
Взгляд притягивала картина, висящая на невыразительно серой стене.
И как одна прядь игриво выбивалась из аккуратно собранных на макушке волос, так и картина выделялась из серой массы, которая так и не смогла до конца выразить своей индивидуальности. Пустые глаза беспрестанно искали утерянный берег Надежды, но громоздким каплям было всё равно…
Смиренными спокойными движениями, дрожащая от дневной усталости рука скользила по холодному от капель дождя, изнеможенному стеблю только что расцветшей сирени.
И капля за каплей, наполняя душу необъятным чувством неразделённой с обществом вины, мы забывались, отдавая себе лишь необоснованно краткий отчёт о том, что этим жалким холодным слезинкам никогда в жизни не удастся почувствовать и частички того, что может почувствовать нетленная человеческая душа.
Но мы ошибались…
В очередной раз, слыша тихий голос Совести, мы так и не постигли той простой истины, о которой нашептывала нам горькая участь Неба.
Мы, как и раньше знали, что Природа просила о помощи. Но, взывая к нашему доверию, она смогла лицезреть лишь то, как многострадальные предки не желали слышать всех её гнусавых предзнаменований…

Слёзы струились из зениц нашей прародительницы…
Горькие слёзы матери-Земли, омывавшие раннее все наши уставшие от цикличности жизни и неудач, безжизненные тела.

Но мы не повиновались Ей…

Стараясь как можно быстрее укрыться от свободного весеннего дождя, мы таили в себе долю озлобленности, которая помогла мелкому дождю постепенно окрепнуть, поглотив в себя все превратности судьбы, и наконец, превратиться в неистовый ливень, не знающий никакой пощады на своём, и без того, безжизненном пути…

Что скрывают в себе эти капли дождя?
Чего они ждут от нас, расплываясь нечёткими линиями по нашему хрупкому детскому сознанию?
Привнося в нашу жизнь элемент человеколюбия, они позволяют нам забыть о глупости мирских ценностей, принося в жертву дар, называющийся одновременно просто, и одновременно - необъяснимо – желанной сладостной Любовью…
Ослепляя всё в наших глазах, она стирает из нашей памяти все воспоминания о непостижимых огорчениях, сопровождающих с рождения неконтролируемую заблудшую людскую душу.
Она, как и раньше, даёт нам ощущение полёта, и подобно сумасшествию, окрыляет нас, делая бессмертными в глазах каплей этого холодного весеннего дождя…
Так чего же мы так неистово ждём?
Каких ещё неопределённых радостей требует наша нетленно порочная душа, обретающая с каждым шагом, всё большее и большее пространства для размышлений, неудовлетворённое сладострастное желание которой кидает нас на поиски чего-то нового и неизведанного, чего-то нежного и юного, доселе неиспорченного бытием?
Чего мы ищем в этом холодном весеннем дожде, кратковременно ознаменовавшим приход в нашу жизнь чего-то свежего, чего-то более эстетичного и кристально чистого, нежели бессмертная человеческая душа?
Сравнивая себя с небом, мы забываем о первоочерёдности Его создания, о Божественном начале, которое первостепенно вдыхает жизнь в раннее бездыханное тело.

Мы не помнили себя от страха, что сковывал нас, как только мы оказывались в тёмной замкнутой комнате, покрытые лишь одеялом из своих кристально чистых, детских слёз. Комната была заперта на ключ от внешнего мира, и нам приходилось сами икать себе развлечений, которые могли помочь нам избавиться от временно накатившегося одиночества.
Его ощущение должно было навсегда покинуть, как только наступит желанное утро, и когда мы снова окажемся на улице, в среде таких же самых потерянных людей, чьи односторонние, малозначащие имена стёрты уже при жизни.
От всех этих тоскливых мыслей, однородно блеклой массой собирались слезинки в уголках глаз. Вбирая в себя всю боль и горечь человеческого существа в одно неделимое целое, они помогали нам забыться, помогали исправить доселе неразрешимые никем задачи, помогали обрести себя, наконец …
Комнату наполняло смешение запахов. Одни вызывали ощущение лёгкого раздражения, иные, наоборот, – помогали успокоиться, обрести сон в беспокойные июльские ночи.
Более всех в память врезался запах мирры, отожествляющий временное бегство в мир духов, благоверно избавляющий от привкуса всех мирских огорчений и потерь …
Во всей неразборчивой толпе не было ни одного человека, который бы не чувствовал брезгливости, вызванной раннее блеклой сыростью.
Не смотря на продолжающийся дождь, учтивый старец ещё долгое время простоял у паперти.
Людям навсегда запомнились его добрые глаза, вобравшие в себя отражение божественной бархатной печали.
Он вобрал в себя ощущение желанной смиренности, он рос духовно, преждевременно ниспадая в бездну аскетизма.
Асфальт дышал лихорадочной испариной, но это не останавливало детей разбрасывать на гравелит цветки пахучей мирты, впитавшие в себя раннее частичку девственной матери-природы.
Капли спокойно опускались наземь, омывая, точно слезами, забытый людьми подлунный мир. Они орошали наши духовные надежды, создавали ощущение нечёткой блаженности. Нам виделись мифические сны.
Сны о воскрешении потерянных и заблудших душ, мы уже не могли справиться с строгой реальностью, в которой люди погибали от голода, а войны не прекращались с тех пор, как человек явился на Земле…
мы более не хотели просыпаться…

Капли дождя продолжали манить своей абсолютной чистотой до тех пор, пока дождь не прекратился, пока его незыблемой неповторимости не настал конец…

Мы знали, что наступит новый день, новая эра бытия, и голову словно щебнем, будут осыпать, смятенные мысли, ласковое солнце осветит берег людских размышлений, а несокрушимые воспоминания будут беспрерывно пытаться отбросить нас на шаг назад…
Туда, где ещё помнят ласковые детские улыбки, где сон невозможно отделить от реальности, надежда живёт во взгляде каждого, а реальность вовсе не бьёт кинжалом в спину…
Но ничего в этом мире не вечно… ничего, кроме этих холодных, безбрежных
забытых
капель
дождя…

@настроение: меланхолия

@темы: Осень